Газета "Вестник" №39

Вступительное слово В.Р. Легойды: Разрешите, прежде всего, всех поприветствовать. Я очень признателен всем, кто потратил свое время и адресовал вопросы. Попытаюсь в меру сил ответить на максимальное количество из тех, которые поступили. Если позволите, я хотел бы немножко прокомментировать название нашей встречи и прокомментировать вот каким образом. Я бы не стал преувеличивать существующую напряженность. Конечно, наивно было бы говорить, что никакого напряжения нет, особенно в медиа-среде. Но сама пара - Церковь и общество - она, как сказали бы в академическом мире, не совсем корректна в том плане, что Церковь как сообщество людей - это и есть очень большая часть современного общества в России и других странах канонического присутствия Русской Православной Церкви. То есть, это не пересекающиеся плоскости. Это первое. А второе: насколько я могу судить по реальному, а не виртуальному общению, тот градус напряжения, который присутствует в медиа-среде, а точнее, даже в первую очередь, в так называемых социальных медиа он существенно выше, чем, как сейчас принято говорить, в офф-лайне. Это не значит, что на него не нужно обращать внимание. Нужно. Поэтому и пришел. Давайте поговорим.

Дмитрий: Чем может руководствоваться человек, спиливающий крест? Ведь он может оскорбить и своих близких тоже.

В.Р. Легойда: Уважаемый Дмитрий, меня тоже очень волнует этот вопрос - чем руководствуются люди, которые совершают подобные поступки. В принципе, я примерно представляю себе их логику. Сразу могу сказать, что эти действия относятся к категории саморазрушающих. У одного из святых отцов, это особо почитаемые в Церкви люди, был такой образ: он сравнивал грешника с собакой, которая лижет пилу, не замечая того, что она наносит себе страшную боль, и пьянея от вкуса собственной крови. Образ очень яркий, хотя жесткий и болезненный. Для меня, как для верующего человека, самым важным, существенным и, может быть, самым ужасным в таких поступках является то, что люди, их совершающие, в первую очередь, наносят вред себе, своей душе, своему настоящему и своему будущему.

В большинстве случаев осознание неправильности такого поступка приходит к человеку. И тогда, после того, как наступает это осознание, ему приходится как-то с этим жить дальше. Это очень болезненно. Я думаю, что каждый из нас сталкивался с ситуацией, когда ты по разным причинам, может быть, не понимаешь во время какого-то своего действия его неправильности. Но потом, когда приходит понимание, очень хочется скорее перелистнуть эту страницу, вырвать ее из книги жизни, сделать так, чтобы этого не было. К сожалению, не получится. Такие душевные рубцы остаются на всю жизнь. А Бог поругаем не бывает. Конечно, есть люди, которые совершают эти вещи вполне осознанно и понимают, что они этим наносят другим людям боль, наносят им душевные раны. И все же хочется надеяться, что среди тех, кто совершал эти поступки, о которых мы сейчас говорим, большинство было тех, кто не осознавал того, что происходило. Хотя, от этого поступок не превращается во что-то иное. Бывают ситуации, когда поступок больше того, что в него вкладывал тот, кто его совершал.

Игорь: Как, на Ваш взгляд, нужно защищать церкви и другие объекты Русской Православной Церкви? Кто этим должен заниматься?

В.Р. Легойда: Уважаемый Игорь, Вы поставили очень важный вопрос. И, наверное, вопрос непростой. Мне кажется, многое зависит от того, о чем конкретно идет речь. Существуют храмы, и не только православные, и другие религиозные объекты, которые являются общенародным достоянием и памятниками культуры. Они, даже вне контекста той неприятной ситуации, которая является поводом для нашего разговора, должны быть под защитой государства. В целом же, конечно, верующие люди могут и должны охранять то, что для них дорого.

Антон: На Ваш взгляд, стоит ли судить мирским судом тех, кто совершает поступки, оскорбляющие ту или иную религию?

В.Р. Легойда: Уважаемый Антон, мирским судом нужно судить тех, кто нарушает мирские законы. Существует базовое различие между правом и моралью. Если вы нарушаете правовые установления, вы можете быть привлечены к ответственности в соответствии с законом. Это нарушение, как правило, во многих случаях, нарушает и нравственное установление. Например, воровство, взяточничество и так далее. При этом, если вы не уступаете старушке место в метро, то, хотя это и нарушает моральные нормы (надеюсь, даже молодежь об этом еще помнит), но к правовой ответственности вас за это привлечь не могут, вы можете быть подвергнуты только моральному осуждению или суду собственной совести. Точно также и здесь. Если оскорбление религиозных чувств, символов относится к категории правонарушений и преступлений, значит, за это должна быть соответствующая ответственность. К вышесказанному добавлю лишь то, что, несмотря на отличие права и морали, правовые нормы исторически и логически связаны с нормами нравственными. И не дай Бог им от них оторваться.

Сергей: Владимир Романович, как Вы относитесь к «православным активистам», которые теперь сами проявляют агрессию к оппонентам?

В.Р. Легойда: Уважаемый Сергей, я благодарен Вам за то, что вы взяли в кавычки слова «православный активист». Слово активист, наверное, можно было бы оставить и без кавычек. Но православный, в данном случае, безусловно, заслуживает заковычивания. Мне уже приходилось высказываться на эту тему, причем, в том ключе, что мне удивительно слышать иногда в таких случаях призывы к каким-то официальным заявлениям высших церковных иерархов. Проявление крайней агрессии, физические аргументы в ситуации, когда человеку не угрожают физически, конечно, недопустимы. И, как я уже говорил, если мужчина бьет женщину по лицу, то как бы он не мотивировал свой поступок, этот поступок ужасен. Это недопустимое действие. Я очень надеюсь, что мы еще не живем во времена, когда, чтобы понять это, необходимо делать официальные заявления церковных иерархов. Это относится к категории норм, которые должны впитываться с молоком матери. Вместе с тем, это не значит, что на все нападки, которые сегодня переживает Православие и другие традиционные религии России, мы должны отвечать словами «большое спасибо, давайте еще».

Анна, Ярославль: На Ваш взгляд, почему активность критиков Русской Православной Церкви в Интернете больше, нежели верующих? Думаю, что среди пользователей очень большой процент верит! Может, дело просто в своеобразной моде?

В.Р. Легойда: Уважаемая Анна, вопрос, безусловно, заслуживает обсуждения. Я, видимо, как и Вы, хотел бы верить в то, что в Интернете вообще в целом больше нормальных людей, чем неадекватных, вежливых, чем невежливых, воспитанных, чем невоспитанных. С чем же связано то, что, входя в интернет-пространство, особенно пространство блогов и социальных сетей, мы оказываемся в королевстве кривых зеркал, где легко, походя оскорбляются другие люди, оскорбляется достоинство человека, визуальным образом, словесным, где очень много грубости и, к сожалению, ненависти? Может быть, это связано с тем, что конфликты, скандалы и другие непотребства быстрее и охотнее распространяются. Конечно, с точки зрения верующего человека, есть и нравственное объяснение таким вещам. Но могу сказать и с профессиональной точки зрения, что сегодня, и это касается не только критики Церкви, но и вообще критических публикаций в традиционных и новых СМИ, очень велик процент намеренных вбросов. Эти вбросы мало-мальски подготовленный профессионал легко может отличить от обычной новости. Вброс - это сознательное появление какой-либо ангажированной информации с определенной целью, причем, нередко собственно новостью эта информация не является. Очень подробно эти вопросы разбирает один из лучших специалистов-информационщиков аналитик Ашманов. Можно обратиться к его публикациям, они доступны, слава Богу, в том же Интернете.

Продолжение следует

Патриархия.ru